Сколько женщин умирает при родах: статистика, причины и риски в Украине

В 2023 году в мире умерло около 260 000 женщин во время беременности, родов и в первые 42 дня после них. Это более 700 смертей ежедневно, или одна примерно каждые две минуты. Коэффициент материнской смертности составил 197 случаев на 100 000 живорождений — на 40% меньше, чем в 2000 году, но всё ещё почти втрое выше цели устойчивого развития до 2030 года (менее 70).

Сколько женщин умирает при родах, зависит не от «везения», а от доступа к квалифицированной помощи, крови, антибиотикам и времени. В странах с высоким доходом показатель близок к 10 на 100 000, в странах с низким — 346. В Украине оценки ВОЗ для 2023 года дают около 15 на 100 000, тогда как национальные данные UNFPA фиксируют рост с 18,9 в 2023-м до 25,9 в 2024-м — на фоне атак на родильные дома и массового перемещения.

Большинство этих смертей можно предотвратить: послеродовое кровотечение, преэклампсия, сепсис, тромбоэмболия и осложнения опасного аборта не являются неизбежностью. Ниже — как читать цифры, чем Украина отличается от Европы, какие сигналы нельзя игнорировать после выписки и что реально снижает риск.

Одна смерть каждые две минуты: зачем делить на 100 тысяч

Абсолютное число — 260 000 за год — впечатляет, но само по себе плохо сравнивает страны. В государстве с миллионом родов и в государстве со 180 тысячами «сырые» смерти будут выглядеть иначе даже при одинаковом риске. Поэтому международная статистика использует коэффициент материнской смертности (КМС, или MMR): количество материнских смертей на 100 000 живорождений за тот же период. Глобальный КМС-2023 — 197 (интервал неопределённости 174–233). Это уже не «сколько умерло», а «какой риск одной беременности».

Отдельно считают пожизненный риск: вероятность, что 15-летняя девушка умрёт от осложнений беременности или родов в течение репродуктивной жизни. Здесь играют роль и КМС, и среднее количество рождений на женщину. В странах с низким доходом этот риск составляет 1 к 66, в странах с высоким — 1 к 7933. В странах Африки к югу от Сахары — 1 к 55, в Западной Европе — около 1 к 14 000. Разница не в «физиологии африканских женщин», а в системе: кто принимает роды, есть ли кровь, окситоцин, сульфат магния и возможность сделать кесарево сечение в течение часа.

Материнская смерть по определению ВОЗ — это смерть женщины во время беременности или в течение 42 дней после её окончания от любой причины, связанной с беременностью или её ведением, независимо от продолжительности и места беременности. Несчастные случаи и сопутствующие причины, не связанные с беременностью, не входят. Поздняя материнская смерть — с 43-го дня до года — в большинстве стран почти не регистрируется, хотя именно в этот период гибнут женщины от кардиомиопатии, тромбозов и самоубийств. Из-за этого официальный КМС систематически занижает полную цену родов.

Ещё один показатель, который редко попадает в заголовки: на одну материнскую смерть приходится 20–30 случаев тяжёлой материнской заболеваемости — массивных кровотечений, эклампсии, сепсиса, гистерэктомии. Женщина выживает, но теряет матку, почки или способность вынашивать следующую беременность. Вопрос «сколько женщин умирает при родах» на самом деле короче настоящего: сколько выходят из родильного дома с необратимым ущербом.

Не случайность, а механизм: что именно убивает после рождения ребёнка

Роды — это контролируемое кровотечение и контролируемый стресс для сосудов, сердца и системы свёртывания. Когда контроль срывается, смерть наступает быстро. Глобальный анализ причин за 2009–2020 годы показывает чёткую структуру, а не «загадочные осложнения».

Причина	Доля материнских смертей	Когда чаще всего наступает	Что останавливает процесс
Кровотечение (преимущественно послеродовое)	27%	Первые часы после родов	Окситоцин, массаж матки, транексамовая кислота, кровь, операция
Непрямые причины (ВИЧ, малярия, анемия, диабет, сердце)	23%	В любое время во время беременности и после	Лечение сопутствующего заболевания до и во время беременности
Гипертензивные расстройства (преэклампсия, эклампсия)	16%	Вторая половина беременности и первая неделя после	Измерение давления, сульфат магния, своевременное родоразрешение
Осложнения аборта, выкидыша, внематочной	8%	Первый триместр и после вмешательства	Безопасный аборт, антибиотики, остановка кровотечения
Сепсис и инфекции	7%	Послеродовой период	Гигиена, раннее распознавание, антибиотики
Эмболия (тромбоэмболия, эмболия околоплодными водами)	7%	Роды и первые недели после	Профилактика тромбоза, быстрая диагностика одышки
Другие прямые акушерские причины	10%	Разное время	Квалифицированная помощь в родах, анестезиология

Источник: систематический анализ причин материнских смертей, The Lancet Global Health, 2025 (данные 2009–2020); ключевые факты ВОЗ, апрель 2025, who.int.

Пять крупных групп осложнений дают около 75% всех материнских смертей. Кровотечение — почти треть. После рождения плаценты матка должна сократиться; если волокна «не берут», женщина теряет 500 мл и больше за считаные минуты. В родильном доме, где есть окситоцин, кровь и хирург, это управляемое состояние. Дома, в подвале или в разрушенной больнице — нет. Именно поэтому 92% материнских смертей в 2023 году пришлись на страны с низким и ниже среднего доходом, а не на «сложные роды как таковые».

Время смерти смещается после рождения ребёнка, а не «на высоте схваток». Большинство смертей от кровотечения и сепсиса — послеродовые. Американские обзоры комиссий по материнской смертности (другая методология, чем у ВОЗ, но полезная для тайминга) показывают примерно такое распределение: около трети смертей — ещё во время беременности, около 17% — в день родов, почти 40% — в течение 42 дней после, остальные — позже, до года. Первые сутки после родов — самое критическое окно: здесь решает не «прочность организма», а наличие человека, который умеет оценить кровопотерю и не отправляет женщину домой с мокрыми прокладками «потому что так бывает».

Прямые причины — кровотечение, эклампсия, сепсис, разрыв матки, эмболия, осложнения анестезии. Непрямые — болезни, которые беременность обостряет: пороки сердца, гипертония, диабет, инфекции. В странах с хорошим акушерством доля непрямых причин растёт: кровотечение уже умеют останавливать, и на первый план выходят кардиология и психиатрия. В бедных регионах доминируют прямые, «старые» причины XIX века — те самые, от которых Европа ушла после появления сульфаниламидов, пенициллина и донорской крови в 1930–1950-х.

Украина: 15 по модели ВОЗ и 26 по национальному счёту

Две цифры об одной стране не означают, что одна «правильная», а вторая — нет. Моделированная оценка ВОЗ для Украины в 2023 году — около 15 смертей на 100 000 живорождений (интервал примерно 9–25). Это международно сопоставимый ряд: от 53 в 2000-м до 15 в 2023-м. Национальный анализ UNFPA, обнародованный в декабре 2025-го, показывает другую динамику военного времени: 18,9 в 2023-м и 25,9 в 2024-м. Рождений меньше, смертей относительно больше. Прирост — 37%.

Разница объясняется методом и лагом. Глобальные оценки сглаживают год к году, опираются на неполную регистрацию и выходят с запозданием. Оперативные национальные данные быстрее ловят шок системы: закрытые родильные дома, ночные эвакуации, стресс, анемию, позднее начало наблюдения. С 2022 года повреждено или разрушено более 80 учреждений материнской и неонатальной помощи; в целом под ударами оказались более 2 760 медицинских объектов. В прифронтовых областях преждевременные роды и мертворождения выше средних по стране, доля кесаревых сечений в Херсоне достигала 46% при национальных более 28% (ориентир ВОЗ для популяции — 10–15%).

Вместе с КМС выросли маркеры срыва помощи: разрывы матки — на 44%, гипертензивные расстройства беременности — более чем на 12%, тяжёлое послеродовое кровотечение — почти на 9%. Разрыв матки в мирное время — редкая катастрофа при запущенной рубцовой матке или затяжных родах. Скачок на 44% — сигнал, что женщины доезжают поздно, что кесарево делают в более сложных условиях и что наблюдение за рубцом после предыдущего сечения проседает.

В нашей практике мы сталкивались со случаем, когда женщина после выписки из родильного дома на второй день игнорировала распирающую головную боль и «мушки» перед глазами, потому что ей сказали, что «после эпидуралки так бывает». Давление оказалось 170/110. Это уже не «усталость молодой мамы», а преэклампсия, которая после родов не исчезает по команде. Сульфат магния и контроль давления здесь значат больше, чем успокаивающие разговоры.

Для читательницы в условно спокойном городе Украины риск всё ещё ближе к европейскому, чем к сахельскому. Для женщины из прифронтовой общины, которая рожает после нескольких переездов, без полного обмена карты и с гемоглобином 90 г/л, формула другая. Война не «немного ухудшает статистику» — она ломает именно те звенья, которые в мирное время делают роды безопасными: доезд, кровь, круглосуточный анестезиолог, наблюдение после выписки.

Карта риска: где роды почти безопасны, а где — нет

В 2023 году на страны Африки к югу от Сахары пришлось около 70% материнских смертей мира (182 000) при КМС 454. Южная Азия — ещё 17% (43 000). Вместе — 87%. Восточная Европа за 2000–2023 годы снизила КМС на 75% — с 38 до 9. Австралия и Новая Зеландия держат показатель около 3. Средний уровень стран ОЭСР — около 10,3 на 100 000. США в 2024 году — 17,9 (649 смертей), что выше большинства богатых государств и близко к украинскому «военному» 2024-му.

Территория / группа	КМС на 100 000 живорождений	Год и тип оценки	Что это значит на практике
Мир в целом	197	2023, модель ВОЗ	Одна смерть на ~500 живорождений
Страны с высоким доходом	10	2023, модель ВОЗ	Квалифицированное сопровождение ~99% родов
Страны с низким доходом	346	2023, модель ВОЗ	Квалифицированное сопровождение ~73% родов
Африка к югу от Сахары	454	2023, модель ВОЗ	70% всех материнских смертей мира
Зоны конфликта	504	2023, модель ВОЗ	61% смертей мира при 25% рождений
Мирные, нехрупкие страны	99	2023, модель ВОЗ	Впятеро ниже риск, чем в зоне войны
Украина	15 / 18,9 / 25,9	2023 ВОЗ / 2023–2024 UNFPA	Модель сглаживает; национальные данные ловят войну
США	17,9	2024, CDC	Выше большинства стран ОЭСР

Источник: Trends in Maternal Mortality 2000 to 2023, ВОЗ / UNICEF / UNFPA / Группа Всемирного банка / UNDESA (who.int, апрель 2025); национальный анализ UNFPA по Украине; CDC (материнская смертность в США, 2024).

Конфликт — отдельный множитель. 37 стран в состоянии войны или институциональной хрупкости дали 61% глобальных материнских смертей, имея лишь четверть мировых рождений. КМС там 504 против 99 в странах без конфликта и хрупкости. Это не абстракция: разрушенный родильный дом, отсутствие холодовой цепи для окситоцина, ночная дорога под обстрелом и отложенное кесарево сечение превращают управляемое кровотечение в смерть за 20–40 минут.

Исторически Европа стояла там, где сейчас Сахель. Около 1900 года в разных странах гибло 300–1000 женщин на 100 000 рождений. В Швеции и Финляндии около 1800-го — порядка 900. Резкое падение началось не с «естественного прогресса», а с конкретных технологий: асептика, сульфаниламиды в конце 1930-х, пенициллин, донорская кровь, эргометрин, впоследствии окситоцин, легальный безопасный аборт. С 1939 по 1948 год материнская смертность в США упала на 71%. Страны, которые сегодня имеют КМС 3–10, не «другие биологически» — они просто не потеряли эту цепочку.

Прогресс после 2015 года замедлился. Среднегодовое снижение КМС в 2000–2023-м — около 2,2%. Чтобы выйти на цель 70 к 2030-му, нужно почти 15% в год — темп, которого национальные системы почти не показывают. Пандемия это подсветила: количество материнских смертей выросло с 282 000 в 2020-м до 322 000 в 2021-м, когда больницы были заняты COVID-19, а профилактические визиты откладывали.

Пять мифов, из-за которых вызов откладывают «на утро»

Статистика молчит, если женщина или её семья считают опасность «нормальной таксой материнства». Ниже — утверждения, которые в кабинетах слышат регулярно, и почему они стоят времени.

«Здоровая женщина при современных родах не умрёт». Большинство смертей в странах со средним доходом — именно у женщин без «страшного» диагноза в обменной карте. Кровотечение после вторых-третьих родов, эклампсия на 36-й неделе при «чуть повышенном» давлении, тромбоз после кесарева у женщины, которая мало ходит после операции. Отсутствие хронической болезни не отменяет акушерскую физиологию.
«Кесарево сечение безопаснее естественных родов, так что пусть сразу режут». Плановое кесарево по показаниям спасает. Кесарево «для спокойствия» повышает риск кровотечения, тромбоэмболии, инфекции и разрыва матки в следующей беременности. Национальные 28% и 46% в прифронтовых областях — не признак «лучшей медицины», а часто маркер срыва физиологических родов и логистики.
«После выписки ответственность больницы закончилась». Формально — да, клинически — нет. Сепсис раскручивается на 3–7-й день, тромбоз — в течение недель, кардиомиопатия и депрессия с суицидальным риском — месяцами. Поздняя материнская смерть до года почти не входит в КМС, поэтому система её хуже видит.
«Головная боль, отёки и мушки — от недосыпа с младенцем». После родов это может быть. Может быть и эклампсия. Давление измеряется за минуту. Если систолическое 140 и выше, особенно 160, — это не повод «потерпеть до планового патронажа».
«Крови всегда много, прокладка за час — норма». Лохии уменьшаются. Пропитывание большой прокладки быстрее чем за час, сгустки размером с ладонь, головокружение, холодный пот — это кровотечение, а не «ещё не отошло». Ожидание до утра здесь работает против женщины.

Миф держится, потому что роды в семье часто проходят без катастрофы, и мозг обобщает: «все рожают». КМС 15–26 на 100 000 означает, что большинство действительно рожают. Именно это большинство мешает увидеть хвост распределения, где решают минуты.

Когда ехать самим, а когда вызывать «скорую»: расписание на 42 дня

Не каждый дискомфорт после родов — катастрофа, и не каждая «терпеливость» — добродетель. Ниже граница, которую стоит провести заранее, ещё до госпитализации: кто звонит, куда едут, какое давление считается красным.

Вызывать экстренную помощь немедленно (не «посмотрим до утра»), если есть хотя бы один пункт:

Кровотечение: большая прокладка пропитывается быстрее чем за час, повторяющиеся сгустки, резкая слабость, шум в ушах, липкий пот, сердцебиение в покое.
Давление 160/110 и выше, сильная головная боль, нарушения зрения, боль в правом подреберье, судороги — даже если ребёнок уже дома.
Температура 38 °C и выше, озноб, резкая боль в матке, зловонные выделения, нарастающая слабость на 2–10-й день — подозрение на сепсис.
Внезапная одышка, боль в груди, односторонний отёк голени — тромбоэмболия или эмболия, счёт идёт на минуты.
Потеря сознания, невозможность контакта, судороги, резкая боль в животе после кесарева или естественных родов.

Связаться с врачом или акушеркой в течение нескольких часов (плановая «скорая» не обязательна, но откладывать на несколько дней нельзя): температура 37,5–38 без озноба; боль в шве, которая усиливается; моча жжёт; настроение падает до мыслей о самоповреждении; кровотечение сильнее менструации, но без коллапса; давление 140–159 при головной боли.

Можно вести себя в рамках обычного послеродового режима, если кровотечение уменьшается день ото дня, температура нормальная, давление в рабочих цифрах, швы не расходятся, есть контакт с ребёнком и сон хотя бы урывками. Плановый осмотр после выписки всё равно нужен: именно он ловит анемию, инфекцию и депрессию, которые не «кричат».

По моему опыту разбора историй выписок, самый частый сбой — не отсутствие реанимации, а пустая пауза между вторым и десятым днём, когда патронаж формальный, а женщина стесняется «беспокоить» из-за головной боли. Именно в этой паузе живут сепсис, эклампсия после родов и тромбоз.

Чек-лист, который стоит положить в сумку в родильный дом — и дать копию партнёру. Он не заменяет врача, но снимает туман «а стоит ли звонить».

Знаю своё давление до беременности и последние цифры перед родами.
Имею термометр, тонометр и запись группы крови.
Партнёр знает адрес родильного дома, откуда выписали, и номер, куда звонить ночью.
Понимаю, что такое «прокладка за час» — не «чуть больше, чем вчера».
После кесарева встаю и хожу, как разрешили, а не лежу «чтобы швы срослись» — неподвижность повышает риск тромба.
Не маскирую одышку «я же только что родила, конечно тяжело» — внезапная одышка в покое — повод вызвать помощь.
Если были преэклампсия, кровотечение, кесарево, многоплодная беременность или анемия — не пропускаю первый послеродовой визит даже «потому что ребёнок не спит».

Что снижает риск уже в этом родильном доме, а не «когда-нибудь в системе»

Глобальная разница между КМС 10 и 346 — это не эзотерика. ВОЗ прямо называет набор действий, которые воспроизводятся в любой больнице с минимальным составом. Для женщины, которая рожает в Украине, это выглядит конкретнее, чем «улучшить систему».

Квалифицированное сопровождение родов — акушерка, врач, медсестра с навыками ведения родов — закрывает большинство внезапных кровотечений и дистоций. В странах с высоким доходом им охвачено около 99% рождений, в странах с низким — 73%. Украина формально близка к высокому охвату, но война выбивает именно этот слой: ночная смена без анестезиолога, отсутствие крови 0(I) Rh-отрицательной, закрытый операционный блок.

Окситоцин 10 МЕ сразу после рождения ребёнка — препарат первой линии против послеродового кровотечения. Если внутривенный окситоцин недоступен, существуют эргометрин, карбетоцин, мизопростол — хуже окситоцина, но лучше ничего. Пакет первой помощи MOTIVE: массаж матки, окситоцин, транексамовая кислота, внутривенная жидкость, осмотр, эскалация. Сульфат магния при тяжёлой преэклампсии предотвращает судороги эффективнее большинства «капельниц для сосудов», которыми иногда подменяют протокол. Это не героизм — это чек-лист, который работает, когда его выполняют, а не «помнят в общих чертах».

Контрацепция и безопасный аборт в рамках закона уменьшают материнские смерти так же ощутимо, как операционная: нежелательная беременность у женщины с пороком сердца или тяжёлой анемией — это отложенная статистика КМС. Послеродовой визит в первые дни, а не «когда удобно через месяц», закрывает сепсис и преэклампсию, которые уже не видны в родильном доме. Около трети женщин в странах с более низким доходом не получают даже этого минимума.

Для разных читательниц акцент разный. Той, кто планирует первые роды в областном центре: выбрать учреждение с круглосуточным кесаревым и банком крови важнее, чем «домашнюю атмосферу». Той, кто рожает во второй раз после кесарева: ранний приезд при начале схваток и письменная информация о рубце. Партнёру: уметь измерить давление и не спорить со «скорой», когда прокладка мокрая каждый час. Руководителю общины: генератор, топливо и дорога к родильному дому ночью спасают больше, чем новый ремонт холла.

Вопросы, которые задают после первой цифры

Сколько женщин умирает при родах в Украине за год, не «на 100 тысяч»? Абсолютное число колеблется вместе с количеством рождений и полнотой учёта; оно невелико по сравнению с мировыми 260 000, но именно поэтому каждый случай видим для системы. Коэффициент 25,9 на 100 000 в 2024-м по данным UNFPA означает более высокий риск одной беременности, чем 18,9 годом ранее, даже если родов стало меньше. Для сравнения с Польшей или Германией всегда смотрите КМС, а не «сколько похорон».

Через сколько дней риск уже «закрыт»? Формально материнскую смерть считают до 42-го дня. Фактически тромбоз, инфекция, кардиомиопатия и суицид работают дольше. Первые сутки — кровотечение и эклампсия. Первая неделя — те же плюс сепсис. Первый месяц — тромбы. До года — сердце и психика. «Выписали — значит, здорова» — не медицинский вывод.

Правда ли, что дома рожать опаснее? Плановые домашние роды в системе, где акушерка интегрирована со стационаром и доезд до операционной измеряется минутами, дают низкий риск у низкорисковых женщин. Стихийные роды в укрытии, в дороге, без окситоцина и без возможности перелить кровь — это другая категория. Война смещает украинские роды именно во второй сценарий, даже если женщина «хотела родильный дом».

Почему США с их расходами имеют КМС выше, чем Украина мирного времени? Методика учёта, расовые разрывы в доступе, доля кардиометаболических болезней, поздняя материнская смерть, которую CDC ловит лучше многих стран. Это не доказательство, что американская реанимация хуже сахельской. Это доказательство, что КМС измеряет систему доступа, а не количество аппаратов в столичной клинике.

Что из этого зависит от самой женщины? Не всё, и это важно сказать прямо. Кровотечение останавливает не сила характера. От женщины и семьи зависит другое: встать на учёт, лечить анемию и давление до родов, не отказываться от профилактического окситоцина «потому что хочу естественно», измерять давление после выписки, не стесняться ночного звонка. Остальное закрывает государство: кровь, кадры, дороги, защита больниц.

Цифра 260 000 не уменьшится от того, что её ещё раз повторят в заголовке. Она уменьшается, когда окситоцин лежит не в методичке, а в холодильнике дежурной, когда послеродовой визит происходит, а не значится, и когда головную боль на третьи сутки не называют «нормой молодой мамы». Сколько женщин умирает при родах в конкретной больнице — это уже не мировая абстракция, а качество одной смены.